Квеври, переживший четырёх владельцев

В погребе у Гиорги, винодела, к которому мы привозим группы в Кахетии, стоят шестнадцать квеври. Все врыты в пол по горлышко. Большинство сделаны в 1960-е и 70-е. Один из них старше всех остальных, и у него есть имя. Его зовут Давиди, по имени мастера, который его слепил в 1923 году в деревне под Телави. У него внутри полторы тонны вина, и он работает уже сто два года.

Я расскажу, что с ним было за эти годы.

1923 год, лето. Мастер Давиди заканчивает Давиди (он привык называть свои квеври собственным именем, потому что считает их детьми). Сосуд лепят руками, без гончарного круга, кольцами, постепенно наращивая стенки. Сушат месяц. Обжигают трое суток в подземной печи, на дровах акации. Изнутри запечатывают пчелиным воском, чтобы вино не контактировало с глиной напрямую.

1924 год, осень. Прадед Гиорги, которого тоже звали Гиорги (имена в этой семье работают как у Бахов), покупает Давиди у мастера. Стоимость: один баран и два мешка муки. Семья роет в полу новой винодельни яму полтора метра глубиной, опускает Давиди в неё, обкладывает землёй. С этого момента квеври будет жить ровно здесь, и больше никуда не переедет.

1925 год. Первый урожай. В Давиди заливают ркацители с собственной кожурой и стеблями. Сосуд запечатывают глиной. Семья ждёт до весны. Когда открывают в апреле, вино золотое и чистое. Прадед целует край горлышка и говорит: получился. С тех пор это его жест каждой весной.

1937 год. Прадеда вызывают в местный сельсовет. Он не возвращается. Семья остаётся с маленькой винодельней, которую теперь нельзя называть винодельней, потому что вино теперь делает колхоз. Давиди остаётся в подвале. Семья продолжает закладывать в него виноград каждую осень и открывать каждую весну, тихо.

1945 год. Сын прадеда, тоже Гиорги, возвращается с фронта. Открывает Давиди впервые за свои военные годы. Вино того года, которое заложила его жена в 1944-м, пока он был в Праге, оказывается лучшим, что Давиди когда-либо отдавал.

1962 год. Внук прадеда (третий Гиорги) женится. На свадьбе подают вино из Давиди. Гостей сто двадцать. К утру в Давиди не остаётся ничего. Это первый и единственный раз в его истории, когда он опустошён до дна.

1975 год. Сосед предлагает семье четырёхкратную стоимость за Давиди: их винодельня в Москве, и они хотят перевезти его как сувенир. Третий Гиорги отказывается. Объясняет соседу, что квеври, который вынули из земли, через год потеряет душу. Сосед не верит, но уходит.

1992 год, зима. Электричество в деревне отключают. Третий Гиорги старый, болеет. Семья в этот год не открывает Давиди. Вино, заложенное в 1991-м, простоит в нём полтора года вместо обычных шести месяцев. Когда его наконец открывают летом 1993-го, оно невероятно крепкое и сложное. Третий Гиорги, уже совсем больной, пробует, говорит «как хорошо, что мы про него забыли», и через две недели уходит.

2003 год. Внук третьего Гиорги (это четвёртый Гиорги, наш сегодняшний хозяин, тогда ему двадцать восемь) принимает винодельню. Модернизирует всё, кроме одного: Давиди остаётся ровно там, где был. Четвёртый Гиорги говорит мне в подвале, в апреле, когда мы пьём вино из Давиди: квеври можно менять. Землю под ним нельзя.

2024 год. Давиди впервые в жизни разговаривает с туристами. Группа из десяти человек спускается в погреб, четвёртый Гиорги показывает Давиди, рассказывает его историю, и предлагает выпить из него. Все десять человек пьют. Голландец, который сам делает вино, говорит, что это лучшее янтарное вино, которое он пробовал. Сара из Дубая, которая впервые в жизни пробует вино, говорит, что это похоже на «абрикосовый чай, который кто-то забыл на солнце». Это, конечно, не так. Но в каком-то смысле и так тоже.

2026 год, сегодня. Давиди стоит на том же месте, где его опустили в землю сто два года назад. Внутри него полторы тонны саперави урожая 2024 года. Через сто два года он наконец привык быть знаменитым.

Четвёртый Гиорги недавно стал отцом. Сын родился весной, ему имя Гиорги.